Лиззи Сиддал являлась своеобразным феноменом XIX века, ведь она, родившись обычной девушкой, принадлежащей к рабочему классу, смогла в итоге стать одной из самых известных и узнаваемых фигур блестящей викторианской эпохи.
Поэтесса, художница, натурщица и муза, она была той основой, на которой долгое время базировалось все искусство прерафаэлитов. Ее окружали такие художники, как Уолтер Хоуэлл Деверелл, Джон Эверетт Миллес, Уильям Холман Хант. Ей покровительствовал сам Джон Рескин, считавший ее гением. И, быть может, самое главное, ее мужем был Данте Габриэль Россетти.

Элизабет Элеонора Сиддал родилась 25 июля 1829 года на Хаттон-Гарден в семье Чарльза Крука и Элизабет Элеоноры Сиддаллов (это Россетти позже уберет из фамилии Лиззи вторую «л»). Ее отец вел постоянные судебные тяжбы, пытаясь доказать, что он является законным владельцем и наследником Кроссдейджерса (сейчас не совсем понятно, что это, но, возможно, известная в свое время гостиница) расположенного в дерберширском селении Хоуп, поэтому девушка росла с верой в то, что ее семья многое имела, потом потеряла, но однажды наступит день, когда к Сиддаллам вернется прежний успех. Так продолжалось до тех пор, пока сестра Лиззи Клара не сожгла важные документы отца, дабы защитить уставшую от постоянных процессов семью.
Никто в семье Сиддаллов не имели никаких склонностей к живописи в частности и к искусству в целом.
В 1831 году Сиддаллы переезжают с Хаттон-Гарден в Саузворк, расположенный на юге Лондона. А в 1833 году отец Лизи открывает собственный бизнес (и опять не совсем ясно, чем же он занимался, так как упоминается торговля скобяными изделиями, торговля ножами, услуги по подбору очков для людей, имеющих проблемы со зрением) в доме 8 на Кент-Плэйс. Кстати, этот дом Сиддаллы снимали у Джеймса Гринэйкра, впоследствии прославившегося как убийца.
Одним их отличительных признаков Лиззи, прославивших ее, были рыже-золотистые волосы. А ведь в то время рыжие волосы не только не были в моде, но и считались приносящими неудачу. Верили в то, что Иуда Искариот был рыжеволосым. И девушка могла расти с подобными предубеждениями.
В 1849 году Лиззи работала модисткой в шляпном магазине миссис Тозер, и именно здесь ее впервые увидел и «открыл для искусства» Уолтер Хоуэлл Деверелл, заинтересовавшейся необычной внешностью девушки и предложивший позировать ему. Он нарисовал ее в образе Виолы на своей картине к «Двенадцатой ночи» Шекспира.
Согласно легенде, Деверелл испытывал определенные трудности в написании головы Лиззи, особенно в отношении ее огненно-рыжих волос. Тогда он обратился за помощью Россетти.
Так произошла встреча Данте Габриэля с Лиззи, положившая начало их странному печальному роману, породившему столько мифов. И положившая конец планам самого Деверелла, влюбленного в свою модель…

Так Элизабет Сиддал окунулась в атмосферу объединения прерафаэлитов, с которыми ей предстояло связать свою жизнь и судьбу.
В 1852 году увидело свет, быть может, самое знаменитое изображение Лизи – Джон Эверетт Миллес написал с нее свою «Офелию». Для сцены смерти Офелии Миллес выбрал живописный речной уголок (художник с юмором вспоминал, что сам едва не утонул, работая над этим полотном). Написанные им цветы никак не могут цвести одновременно, но они подобраны в полном соответствии с текстом Шекспира: цветы раздавала всем сошедшая с ума Офелия, прежде чем отправиться к реке, и объясняла значение каждого цветка. Маргаритки символизируют боль, целомудрие и обманутую любовь, а маки - традиционный символ смерти. Камыш, очевидно, художник рисовал с натуры, стараясь передать мельчайшие подробности. Некоторые тростинки еще живы, но большая часть сломалась, засохла или покрылась бурыми пятнами - все это признаки смерти.
Рама картины увита плющом. Плющ в викторианскую эпоху символизировал женское начало, которому нужен дуб (мужское начало), чтобы обвиваться вокруг него. Плющ также ассоциируется с меланхолией.
Фигуру девушки Миллес писал уже после того, как закончил речной пейзаж, - в мастерской в зимние месяцы. Он купил для, Элизабет в антикварной лавке старинное роскошное платье, и девушка позировала художнику, часами лежа в ванне с теплой водой. К сожалению, позирование обернулось для нее серьезным ухудшением здоровья: однажды отказали лампы, которыми подогревали воду в ванне. Миллес, поглощенный работой, ничего не заметил, а девушка не стала жаловаться. В результате обострилась мучившая Лиззи чахотка, а отец Лиззи, обвинив Миллеса в подорванном здоровье дочери и заставил его оплатить все счета от врачей.
В том же году умер брат Лизи Чарльз. Сама она окончательно распрощалась с работой в шляпном магазине, а Хольман Хант писал с нее Сильвию для картины «Валентин спасает Сильвию от Протея». Знаковым для Лиззи стал 1855 год. На нее обратил внимание знаменитый художественный критик Джон Рескин. Он стал ее покровителем и выплачивал ей значительное денежное пособие за возможность получить все работы начинающей художницы. Также Рескин посчитал себя в праве влезть в отношения между своей новой протеже и Россетти, заклиная художника в письмах не в коем случае не жениться на Элизабет и предоставить ей необходимую свободу для творчества.
Россетти представил Лиззи своей матери, которая так же, как и сестра, не одобряла их связи. Джон Рескин показал Лизи доктору Генри Вентворту Окланду и профинансировал ее поездку во Францию для поправки здоровья. Несмотря на нежелание Рескина, Россетти снова отправился вслед за ней. В Париже он познакомил Лиззи с Робертом Браунингом, но встреча почему-то прошла не слишком хорошо.
Художник вернулся в Англию, а Элизабет Сиддал поехала в Ниццу, где потратила все свои деньги. У нее не оставалось иного выхода, кроме как написать своему учителю и возлюбленному. В короткие сроки Россетти написал свой триптих «Паоло и Франческа де Римини», продал его Рескину, а вырученные деньги тут же отослал Лизи.
2 мая 1861 года Элизабет родила мертвую девочку… Это стало огромный потрясением для нее и для Россетти. Джорджиана Берн-Джонс вспоминала, что когда через какое-то время они с мужем пришли навестить Лиззи, она сидела в кресле и смотрела на стоящую рядом с ней пустую колыбель, с которой долгое время не хотела расставаться.
Сильное потрясение испытал и сам Россетти. Позже, глядя на живых и здоровых детей своих друзей, он говорил о том, что у него тоже могла бы быть дочь, которая была бы старше.
У нее началась депрессия, усугублявшая ее и без того слабое здоровье. Она пристрастилась к лаудануму.
Бытует мнение о том, что во время своего брака с Данте Габриэлем Россетти Элизабет мучилась, видя связь мужа с его экономкой Фанни Корнфорт. Однако известно, что Фанни оставила художника и вышла замуж за другого, как только узнала, что он намерен жениться на Лиззи. Скорее можно предполагать, что молодая женщина страдала, видя перед собой пример Джейн Моррис, которой также был увлечен Россетти, и которая, к тому же, рожала живых и здоровых дочерей.
11 февраля 1862 года Лиззи ужинала вместе с мужем и Чарльзом Эльджернононом Суинберном. В восемь они вернулись домой. Россетти проводил ее в спальню, а сам отправился по своим делам. Вернувшись в половине двенадцатого ночи домой, он не застал жену в живых. Россетти не желал верить в то, что ее невозможно спасти. За ночь он успел обратиться к помощи четырех различных докторов, но попытки каждого из них откачать Лиззи были безуспешными. А ведь, по некоторым сведениям, она ждала второго ребенка…
Несмотря на то, что коронер признал смерть Элизабет случайностью, почти сразу же поползли слухи, что Россетти нашел ее предсмертную записку. Якобы подавленный чувством вины он рассказал обо всем Форду Мэдоксу Брауну, и тот в свою очередь убедил его сжечь записку, чтобы не возникло общественного скандала, который мог бы помешать христианскому погребению Лиззи.
Похороны состоялись 17 февраля на Хайгетском кладбище на территории, принадлежащей семье Россетти. Вместе с Лиззи в гроб безутешный художник положил тетрадь со своими стихами, спрятав их в золотых волосах жены. Он решил, что не будет больше писать стихи, ведь той, что вдохновляла его на протяжении всей молодости, в живых уже не было. Это был единственный экземпляр стихов.
Россетти продолжил писать лицо Лиззи и после ее смерти.
“Beata Beatrx” – одно из самых известных изображений Элизабет Сиддал, следующее за «Офелией Миллеса». Существует легенда о том, что Россетти делал наброски с лица мертвой жены в ту самую трагическую ночь. Но, скорее всего, многие из них были сделаны еще при ее жизни. “Beata Beatrix” должна была увековечить память о ней. Возможно, работа над картиной являлась и одной из попыток загладить чувство собственной вины, которое мучило художника.
Россетти, выросший среди царящего в семье культа «Божественной комедии», всю жизнь отождествлял себя с Данте Алигьери. Перенося свое собственное мироощущение на Лиззи, он обязывал ее быть легендарной Беатриче.

К 1869 году Данте Габриэль Россетти испытывал серьезную зависимость от алкоголя и наркотических препаратов. Его эмоциональное состояние оставляло желать лучшего. Неожиданно для всех он решил, что не хочет больше оставаться художником, и снова начал писать стихи. Перед тем, как издать новые сочинения, Россетти почувствовал себя обязанным вернуть ту тетрадь со стихами, что была упокоена в волосах Лиззи.
Россетти и его агент нотариус Чарльз Огастес Ховелл получили разрешение на экзгумацию могилы Элизабет, чтобы иметь возможность получить обратно тетрадь со стихами. Эксгумация проходила в ночь смерть Лиззи, что не могло не привлечь любопытства публики и создало должную рекламу стихотворениям Данте Габриэля.

Сам Россетти не присутствовал в ту ночь при вскрытии могилы жены на Хайгетском кладбище. Однако Ховелл рассказал ему, что когда открыли гроб, то увидели, что тело Элизабет совсем не истлело, несмотря на прошедшие годы, а ее роскошные золотые волосы, продолжившие расти после смерти, заполнили собою весь гроб.
Зато тетрадь со стихами время не пощадило. Страницы потрескались и крошились, из-за чего было крайне трудно читать многие стихотворения. И все-таки Россетти издал свои старые и новые стихи. Однако публика приняла их прохладно, а критики нещадно разругали.
По всей видимости, чувство вины за то, что потревожил прах Лиззи, не позволило Россетти после смерти упокоиться рядом со своей возлюбленной женой и своей знаменитой семьей… Его могила находится на территории приходской церкви Бирчингтона в Кенте.

@темы: прерафаэлиты